На главную
СВОБОДА! СПРАВЕДЛИВОСТЬ! СОЛИДАРНОСТЬ!
При изучении марксизма в Советском Союзе никогда не формулировали основное тождество марксизма как тождество в явном виде. Это не случайно. Ведь Советский Союз представлял собой государство. А тогда следовал бы вывод из этого тождества – строй в СССР не может быть фазой коммунизма, то есть не является социализмом в классической марксистской трактовке. Безусловно, такие умозаключения в официальной печати были недопустимы и проскакивали разве что в подпольной марксистской литературе. За такой литературой (и за авторами такой литературы) охотилась политическая полиция КПСС то есть КГБ. Тем не менее, тождество это следует из основных работ классиков марксизма. Разделение труда и сопутствующие эффектыВ эпоху первобытного общества единственным разделением труда было биологически обусловленное разделение труда. Это было разделение между мужчинами и женщинами и разделение по возрасту. Мужчины охотились. Женщины занимались собирательством, рожали и занимались детьми первые года их жизни. Было разделение труда между подростками, взрослыми и стариками. Каждый член племени последовательно в соответствии со своим возрастом занимался всей номенклатурой производственных процессов. Именно поэтому не могло возникнуть никакого классового деления. Однако по мере усложнения производственного процесса разделение труда усложнялось: «Вместе с этим развивается и разделение труда, которое вначале было лишь разделением труда в половом акте, а потом - разделением труда, совершавшимся само собой или “естественно возникшим” благодаря природным задаткам (например, физической силе), потребностям, случайностям и т. д. и т. д. Разделение труда становится действительным разделением лишь с того момента, когда появляется разделение материального и духовного труда»1 Разделение материального и духовного труда явилось началом классового деления общества. Из общей массы населения выделились жрецы, примерно, как среди евреев выделилось племя левитов. Сегодня левиты составляют в массе евреев примерно 4%. Стоит ожидать, что и в древности класс жрецов составлял не более 5% от общей массы населения. Как пишет Маркс: «разделение труда и частная собственность, это - тождественные выражения»2. «Отдельные индивиды /…/ всё более подпадали под власть чуждой им силы (в этом гнёте они усматривали козни так называемого мирового духа и т. д.), - под власть силы, которая становится всё более массовой и в конечном счёте проявляется как мировой рынок»3 .
Поскольку разделение труда возникает стихийно, постольку «собственная деятельность человека становится для него чуждой, противостоящей ему силой, которая угнетает его, вместо того чтобы он господствовал над ней. Дело в том, что как только появляется разделение труда, каждый приобретает свой определённый, исключительный круг деятельности, который ему навязывается и из которого он не может выйти»6 . «Это закрепление социальной деятельности, это консолидирование нашего собственного продукта в какую-то вещественную силу, господствующую над нами, вышедшую из-под нашего контроля, идущую вразрез с нашими ожиданиями и сводящую на нет наши расчёты, является одним из главных моментов в предшествующем историческом развитии»7 .
«Практическая борьба этих особых интересов, всегда действительно выступавших против общих и иллюзорно общих интересов, делает необходимым практическое вмешательство и обуздание особых интересов посредством иллюзорного “всеобщего” интереса, выступающего в виде государства/Социальная сила, т. е. умноженная производительная сила, возникающая благодаря обусловленной разделением труда совместной деятельности различных индивидов, - эта социальная сила, вследствие того, что сама совместная деятельность возникает не добровольно, а стихийно, представляется данным индивидам не как их собственная объединённая сила, а как некая чуждая, вне их стоящая власть, о происхождении и тенденциях развития которой они ничего не знают; они, следовательно, уже не могут господствовать над этой силой, - напротив, последняя проходит теперь ряд фаз и ступеней развития, не только не зависящих от воли и поведения людей, а наоборот, направляющих эту волю и это
поведение»8 . Таким образом, мы можем добавить в тождество, введенное Марксом, и государство. Разделение труда = частная собственность = рынок = государство. Но этим тождество не ограничивается. Однако у Маркса не было цели сформулировать данное тождество отдельным выделенным законом, а потому перейдём к Ленину, постоянно подчеркивающему, что он придерживался ортодоксального марксизма. И с этим на самом деле можно согласиться. Ведь даже модификация марксизма, что осуществил Ленин, т.е. сформулированная им теория империализма, была, по сути заплаткой, ad hoc теорией, проводила не более, чем косметическую реформу марксизма. Вот что говорит Ленин о государстве: «История показывает, что государство, как особый аппарат принуждения людей, возникало только там и тогда, где и когда появлялось разделение общества на классы — значит, разделение на такие группы людей, из которых одни постоянно могут присваивать труд других, где один эксплуатирует другого»9 . «до деления общества на классы, как я уже сказал, не существовало и государства»10 . «Когда появились классы, везде и всегда вместе с ростом и укреплением этого деления появлялся и особый институт — государство»11 . Итак, Ленин утверждает, что государство, это классовая структура, то есть наличие классов = наличию государства. И наоборот – это тождество. Одновременно Ленин говорит, что классы как явление появляются только в том случае, если одна часть людей присваивает непропорциональную часть общественного продукта, присваивает труд других, то есть эксплуатирует.
Основное тождествоИтак, мы можем сформулировать основное тождество марксизма. Социально обусловленное разделение труда = частная собственность = рынок = государство = классы = эксплуатация. Наличие (появление) любого из этих явлений автоматически означает существование и пяти оставшихся явлений хотя бы в зачаточном состоянии. По сути дела, это тождество описывает стадию классово-антагонистических обществ. Оно не действовало в первобытном коммунизме (социального разделения труда ещё не было), оно не будет действовать после коммунистической революции (рынок и классы должны быть уничтожены). При этом Маркс формулирует, что классово-антагонистических обществ будет несколько: «Эти различные условия, которые сначала являлись условиями самодеятельности, а впоследствии оказались оковами её, образуют на протяжении всего исторического развития связный ряд форм общения, связь которых заключается в том, что на место прежней, ставшей оковами, формы общения становится новая, – соответствующая более развитым производительным силам, а значит и более прогрессивному виду самодеятельности индивидов, – форма общения, которая, в свою очередь, превращается в оковы и заменяется другой формой»12 . Таким образом возникает та схема формаций, что позднее Маркс опишет в черновиках письма Засулич13 – три больших формации: первобытная, антагонистическая и коммунистическая, а антагонистическая в свою очередь подразделяется на малые формации. В СССР в 30-е годы была создана пятичленка14, где приводились три малые антагонистические формации – рабовладение, феодализм и капитализм. Все эти зависимости Маркс вывел до формулировки им марксистского метода мышления (неприменение спекулятивной диалектики для доказательств), а потому диалектическая аргументация здесь прямо присутствует – большая диалектическая триада марксизма (БДТ) в Немецкой идеологии (тезис – первобытное общество, антитезис – наличие государства и частной собственности, синтез – общество, возникающее в результате коммунистической революции) и малая диалектическая триада марксизма (МДТ) в Нищете философии (тезис – феодальная монополия, синтез – буржуазная монополия)15. БДТ определяет деление на большие формации, а МДТ и другие подобные триады – деление внутри большой антагонистической формации. Однако сегодня пятичленка устарела и уже не соответствует историческим фактам, а потому социализм как формация должен быть отнесён не к коммунизму, а к большой антагонистической формации16. Формационная схема, следовательно, выглядит так:
Проявление основного тождества на этапе возникновения
Очевидно, что на этапе антагонистических обществ основное тождество марксизма сомнений не вызывает. Сомнения возникают на этапе возникновения или этапе отмирания основного тождества, то есть там, где зависимости ещё не оформились, стерты, скрыты, а потому не видны явно, либо там, где они уже начинают исчезать, а потому отдельные “оптимисты” торопятся объявить их уже не действующими. История изучает в основном писаную историю. История до появления письменности трудна для изучения. Но письменность была создана в храмах – появилась потребность учитывать хранящиеся излишки (прибавочный продукт), появились писцы, следовательно появилась и письменность. Таким образом этап формирования и возникновения храмов прошел в дописьменной истории. О классах в советской историографии говорится очень осторожно даже по отношению к концу V тысячелетия до н.э.: «кто бы ни были подлинные создатели убайдской культуры, достигнутый ими уровень развития постепенно начинал выводить общество за рамки первобытного строя. Создание и поддержание все усложняющихся оросительных систем требовали объединения усилий нескольких общин. Функцию хозяйственного руководства ими, видимо, принимала на себя, во всяком случае частично, храмовая организация, и без того уже объединявшая в культовом отношении ряд мелких общин. Способствуя их слиянию воедино, храм в то же время противостоял массе членов общины. Если судить по более поздним периодам, то и скотоводческое хозяйство концентрировалось главным образом вокруг храмов»17 . Но ведь храмы-то уже были, следовательно, концентрировали прибавочную стоимость, которая шла не только же на жертву богам, но и на потребление жрецов. Ещё более важно не личное потребление жрецов, а их производительное потребление – основой власти жрецов является религия, следовательно и сами храмы. И изъятие прибавочной стоимости (прибавочного продукта) на строительство и совершенствование храма является эксплуатацией. С того самого момента, когда не любой член общины может возглавить богослужение, а это позволено только вполне определенным индивидам, прошедшим предварительный отбор под руководством жрецов, с этого момента можно фиксировать наличие классового деления, следовательно, эксплуатации, следовательно, государства. Прибавочный продукт, пожертвованный храму, формально принадлежит всей общине, но фактически становится частной собственностью класса жрецов. В южных широтах, где на этапе жреческой формации было эффективно земледелие, эти процессы особых вопросов не вызывают, хотя с историками можно согласиться – в письменности все это ещё не отражено, а потому несколько гипотетично. Более интересен этот вопрос севернее, в средней полосе России и сходных климатических условиях или ещё севернее. Очевидно, что жрецы появились и тут. Но насколько они отделились от остального общества? Произошла ли концентрация священных функций в рамках выделенных родов? Ведь в том же Шумере городом правило собрание патриархов семей: «политическая модель новой цивилизации — примитивная (первобытная) демократия /…/ в городе-государстве высшая политическая власть была возложена на общее собрание всех взрослых свободных граждан. Как правило, повседневными делами общины управлял совет старейшин»18 . Но советом старейшин вертикаль власти не ограничивалась. «Рабы, дети и, вероятно, женщины не имели голоса в собрании. Только взрослые свободные мужчины собирались для обсуждения общественных дел, только они были гражданами в полном смысле слова. Так же обстояло дело и в космическом государстве. /…/ Общее собрание в космическом государстве было поэтому собранием богов. В месопотамской литературе мы часто находим упоминание об этом собрании и в общих чертах представляем себе, как оно функционировало. Оно было высшей властью во вселенной. Здесь принимались и подтверждались членами собрания важные решения, касающиеся течения всех событий и судеб всех существ. Однако предварительно предложения обсуждались, и возможно с жаром, богами, выступавшими за или против. /…/ Особый вес при обсуждении имели голоса небольшой группы самых значительных богов, “семи богов, определяющих судьбы”. Таким образом, достигалось полное согласие, все боги твердо соглашались: “Да будет так”, и Ану и Энлиль объявляли решение»19 . Но семью богами вертикаль власти не заканчивается, она с необходимостью приходит к верховному богу-покровителю города, своеобразному генеральному секретарю среди богов, вернее верховному жрецу этого бога – именно он выполнял роль генерального секретаря. И если даже в южных регионах, где возникла высокая цивилизация (храмовая), т.е. возникло явно видимое классовое общество и государство, власть жрецов маскировалась демократическим собранием патриархов семей, то что говорить о северных регионах, где и храмы не так внушительны, и дифференциация по доходам не так заметна? Какой храм, к примеру у славян? Поляна, на которой стоят деревянные идолы. Если у шумеров постройка храмов требовала значительного вложенного труда общинников, то у славян все сделала сама природа. Ну ещё резчик по дереву руки приложил. Хотя конечно, мегалиты Кольского полуострова и тот же Стоунхендж требовали значительного вложения труда. Ю. Семёнов пишет, что «в советской литературе о первобытности постепенно закрепилось название предклассового общества» за переходным, межформационным периодом после первобытного общества20. Семёнов характеризует предклассовое общество как «формирующийся крестьянско-общинный общественно-экономический уклад»21 . Таким образом, начало формирования земледелия служит основанием не считать такое общество первобытно-коммунистическим. Проявление основного тождества на этапе отмиранияСхожие проблемы возникают и на последних этапах существования большой антагонистической формации, особенно когда мы сталкиваемся с историческим идеализмом различных политических движений, как например идеализмом большевиков. Так в 1917 году в России совершили революцию, а в следующем 1918-1919 году объявили о начале строительства коммунистического общества, что породило множество противоречий. В середине ХХ столетия было объявлено о том, что социализм построен, и выдвинута программа непосредственного строительства коммунизма. Официальная идеология утверждала, что в СССР отсутствует явление эксплуатации, а сохраняющиеся ещё пока классы не носят антагонистический характер, отсутствует частная собственность (имеющаяся собственность носит общенародный характер), а потому общество в СССР является первой фазой коммунизма. Таким образом, официальная советская идеология, считающаяся марксистской и коммунистической, решительно отрицала основное тождество марксизма. Ведь отрицать наличие государства было невозможно. А из этого должно бы было следовать и наличие классовых антагонизмов. Но советская официальная идеология умудрялась признавать государство и одновременно утверждать наличие в СССР социальной справедливости. И сегодня ещё имеется множество апологетов советского строя, что по недоразумению полагают себя коммунистами и марксистами. Многочисленные социальные противоречия Советского Союза ещё в СССР породили интересное течение марксизма, что отрицало факт строительства социализма, а имевшийся строй полагало государственным капитализмом, Б. Ихлов – яркий представитель этого течения22. Классово-антагонистический характер Советского Союза хорошо исследован в книге Восленского «Номенклатура»23. Антагонизмы советского общества еще в 60-70-е годы констатировались рядом исследователей: В. Ронкин и С. Хахаев «От диктатуры бюрократии к диктатуре пролетариата» (Ленинград, конец шестидесятых), в Горьком в 1968 г. пятеро студентов написали работу «Социализм и государство», в 1968г. Ю. Вудка из Рязани написал брошюру «Закат капитала», В.Спиненко (Свердловск, 1971) написал работу «Рождение новых классов и борьба при социализме», в 1977 г. вышла работа А.Зимина «Социализм и неосталинизм»24, в 70-х же годах вышли «Тезисы» А. Кармина25. Впрочем, многочисленные последователи ленинизма продолжают утверждать коммунистический характер СССР, отказываются видеть эксплуататорский характер класса номенклатуры и признавать наличие этого класса в Советском Союзе. Советские и постсоветские идеологи пытаются доказать отсутствие при социализме эксплуатации, а для этого изменяют содержание понятия эксплуатация. Так БСЭ определяет социализм как первую фазу коммунизма, подчеркивает общественную собственность (отсутствие частной собственности), социализм исключает эксплуатацию и планомерно развивается в интересах благосостояния народа (определение Л.И.Абалкина). Но Д.Б.Эпштейн вводит свое определение социализма, где оставляет только одну характеристику – контроль общества за производством в интересах всех классов и слоёв26. Это нужно ему для обоснования отсутствия в СССР явления эксплуатации. Если в марксизме эксплуатацией называлось принудительное изъятие прибавочной стоимости (продукта), то Давид Беркович не отрицает сам факт изъятия, но утверждает, что в дальнейшем этот продукт (стоимость) направлялись на повышение благосостояния народа, следовательно, эксплуатации не было. Вот аргументы Эпштейна: «нельзя не видеть следующих фактов: 1) в СССР господствующей была идеология достижения благосостояния всех, 2) система выдвижения в аппарат была поэтапной, многоступенчатой и неизбежно вырабатывающей определенные деловые и этические принципы, препятствующие сколь-нибудь значительному развитию эксплуататорских тенденций, 3) превышение доходов работников госаппарата над доходами других слоев и классов обществе было в несколько раз ниже, чем в капиталистических странах и, в основном, было обусловлено большей сложностью и ответственностью управленческого труда, 4) сами процедуры принятия решений носили многоступенчатый и коллективный характер, 5) выдвигаемые личности проходили проверку в трудовых коллективах и на нижних уровнях, 6) даже те формы демократии, которые существовали в СССР с середины 50-х годов, не позволяли принимать законодательных решений, идущих значимо вразрез с провозглашаемыми принципами сокращения социального неравенства. Все это, разумеется, не означает, что госаппарат в СССР действовал без ошибок и без бюрократизма, не допускал создания для себя определенных привилегий, что его работники были всегда честны, высокоморальны и лишены эгоистических или потребительских устремлений. Но во многом, повторимся, эти привилегии в тех условиях были отражением, как правило, более высокой меры ответственности того или иного работника, напряженности его труда и т. д. Сказанное выше опровергает выводы о «господстве (или диктатуре) бюрократии», то есть о работниках партгосаппарата как об эксплуатирующем классе»27 . Нетрудно видеть, что система выдвижения в аппарат (пункт 2) находилась под жестким контролем номенклатуры, что создавало условия для превращения классового состояния номенклатуры в наследственное (Троцкий зафиксировал появление особого социального слоя управленцев ещё в 1923 году, то есть через 6 лет после революции, но отказывался называть этот слой классом под предлогом отсутствия наследственного его состояния). Сравнение доходов работников госаппарата и простых рабочих (пункт 3) некритично для исследования явления эксплуатации. При капитализме основное потребление капиталиста вовсе не личное, а производительное. Прибавочная стоимость, изымаемая у рабочих, не столько проедается в ресторанах, сколько направляется на расширение производства и наращивание капитала. Точно также глупо сравнивать доходы министра или даже члена Политбюро с доходами рабочего. Надо смотреть – куда направляется прибавочный продукт, создаваемый советской промышленностью, т.е. как происходит производительное потребление советской номенклатуры. Восленский целую главу своей книги так и называет: «Глава 4. Номенклатура – эксплуататорский класс советского общества»28. Он прямо указывает, что характер планирования развития советской экономики подчинён интересам сохранения власти номенклатуры. При наличии большого количества дефицитов, особенно продуктов лёгкой промышленности, на всём протяжении истории СССР планировалось опережающее развитие тяжелой промышленности. Процедуры принятия решений носили многоступенчатый характер (пункт 4), однако это нельзя считать аргументом в пользу отсутствия эксплуатации, поскольку решающий голос был у ЦК КПСС, а приём в КПСС для, скажем, инженеров, был затруднен. Выдвигаемые личности проходили проверку (пункт 5), но не столько в трудовых коллективах на нижних уровнях, сколько в партийных организациях. И Восленский в 11-м параграфе главы 3 прямо указывает «Номенклатура становится наследственной». Да и сам Эпштейн признаёт, что госаппарат действовал с ошибками и бюрократизмом, допускал создание для себя привилегий, его работники не всегда были честны и преследовали эгоистические и потребительские устремления. Признаёт, но признать явление эксплуатации решительно отказывается. Всё это ставит под сомнение выдвинутый Марксом принцип диктатуры пролетариата в переходный период после захвата власти пролетариатом до становления полного коммунизма. Тут всё упирается в вопрос – насколько этот период кратковременен. Если диктатура будет продолжаться десяток лет, то с логикой Маркса ещё можно согласиться. Во всяком случае нет причин сразу её отмести. Но в СССР переходный период от революции (1917 год) до… ну не до становления полного коммунизма, а до краха Советского Союза (1991 год) продолжался 74 года. И даже если взять пресловутый 1980 год – то 63 года. Практически три поколения. А три поколения – вполне достаточное время, чтобы привилегированный социальный слой получил наследственный характер, что полностью перечеркивает движение к коммунизму. Это ещё раз показывает важность основного тождества марксизма и на этапе отмирания классовых антагонизмов. Отметим – не я первым это сказал. Эпштейн Давид Беркович, анализируя аргументы сторонников утверждения, что социализма в СССР не было, приводит перечень наиболее популярных аргументов29:
Как видите, большинство аргументов как раз указывают на действующее в СССР основное тождество марксизма. Пункт 2 и 6 – эксплуатация, пункт 3, 4, 5 и 7 – классовый характер государства. Следовательно, социализм никак не может быть отнесён к третичной коммунистической формации, а должен быть перенесён во вторичную формацию антагонистических обществ30. Основное тождество марксизма – важный маркер как раз при переходе к коммунизму. Он показывает – какие явления должны исчезать, отмирать. Сохранение (или даже усиление как в СССР – государство усиливалось) каких именно социальных параметров должно вызывать тревогу, показывать, что имеющееся направление развития отклонилось от курса на коммунизм. Ведь по большому счёту СССР двигался к коммунизму только лишь за счёт наращивания производства – развитие базиса рано или поздно с теми или другими издержками, но приведёт к коммунизму. А вот, скажем, гражданское общество в СССР было практически уничтожено, так что теперь по этому параметру мы деградировали даже по отношению к империи Романовых. Возможная альтернатива направления движения этого противоречияСегодня мы исходим из того, что БДТ если не твердо установленный закон, то во всяком случае хорошо подтверждённая гипотеза. Было бы неприятно, если бы это оказалось не так. Но вчитываясь в тексты Маркса при написании этой статьи, я вдруг увидел неприятную альтернативную возможность. Никто ведь не запрещает процессам, начавшимся в рамках какой-либо триады марксизма, вдруг свернуть в сторону и реализовать совсем другую триаду, прийти к другому синтезу. Единственное непреложное требование – эта новая триада также должна быть диалектической триадой, а синтез – диалектическим синтезом. А если такое запрещение есть, то его надо дополнительно обосновывать. Вернёмся снова к основному противоречию, движение которого по мнению Маркса должно привести к коммунизму. Основное противоречие, с которого начинал Маркс – движение разделения труда. Первоначально было только биологически обусловленное разделение труда (тезис), от которого развитие пошло к социально (то есть не биологически) обусловленному разделению труда (антитезис). И в качестве синтеза Маркс предлагает отмену разделения труда в будущем коммунистическом обществе. Это так. Но ведь возможен и другой синтез. От социального разделения труда развитие, в принципе, может пойти и в направлении социально-биологического разделения труда. Собственно, элиты всегда пытались утверждать именно такой характер разделения труда. Дворянство, что в Европе, что в России всегда утверждало, что основой классовой стратификации является порода, что чернь биологически неспособна быть господами. Этому, правда, всегда мешала сексуальная несдержанность представителей элиты – разделение на разные виды невозможно в рамках одной популяции при регулярных перекрёстных половых контактах. И даже в Индии, где были созданы касты и зафиксирован запрет на межкастовые скрещивания, разделение на разные виды не произошло – в силу непродолжительного периода действия запрета (всего-то не более тысячелетия). Однако сейчас ведутся эксперименты по генной инженерии. И нет никакой гарантии, что эти эксперименты не приведут к созданию сверхлюдей, превосходящих по всем параметрам сегодняшнего человека, а одновременно и созданию ущербного человека, отличающегося только трудолюбием и послушностью. Не способного к бунту. И тогда тысячелетняя мечта элит сбудется – возникнет стабильное общество, где сформированная социальная структура будет подкреплена генетически, следовательно, неспособна к социальному развитию. Но общество, неспособное к развитию, имеет все шансы вымереть – особенно при резком изменении окружающей среды. Так что будем надеяться, что человечество осознает эту опасность и возможность подобного развития будет блокирована.
Ссылки и примечания
|
