Резюме. Рассматривается формулировка Марксом принципа диктатуры пролетариата. Обсуждается реформирование Энгельсом этого принципа, отход от диктатуры к идее демократии. Рассматривается возврат Лениным идеи диктатуры, как неограниченной власти. Высказывается утверждение, что сама идея диктатуры есть функция от численности пролетариата. Рассматриваются парадоксы в историческом материализме, порождаемые идеей диктатуры пролетариата. Обсуждаются причины возникновения таких парадоксов и методы их устранения.

Ключевые слова. Диктатура пролетариата, демократия, классово-антагонистические общества, коммунизм, социализм.

On the Dictatorship of the Proletariat
as Dependent on Proletarian Numbers

Формулировки Маркса

Теория марксизма в относительно завершенной форме была сформулирована в работах Немецкая идеология¹ и Нищета философии². Затем было опубликовано прикладное применение только что сформулированной теории – Манифест³. Уже в это время Энгельс выдвинул утверждение, что переход от капитализма к коммунизму не может произойти непосредственно. Отвечая на 17-й вопрос (Возможно ли уничтожение частной собственности сразу, то есть возможен ли непосредственный переход к коммунизму?), Энгельс говорит, что это невозможно, поскольку невозможно сразу увеличить имеющиеся производительные силы до такого уровня, какое для коммунизма необходимо⁴.

Таким образом возникает некоторый парадокс, противоречие принципам исторического материализма. Если для перехода к более прогрессивной формации старая формация должна себя полностью исчерпать, тогда производительные силы уже должны быть в достаточной степени развиты на момент революции. А в этом случае – какой же переходный период, зачем он вообще нужен? Если же уже после революции необходимо ещё увеличивать имеющиеся производительные силы, то не означает ли это, что старая формация ещё далеко не исчерпала свои возможности? В этом случае время для революции ещё не пришло.

Сразу же после публикации Манифеста разразилась революция 1848 года, которую восприняли как реализацию его прогнозов. И в 1850 году Маркс анализирует результаты этой революции. «Если восстает класс, в котором сосредоточиваются революционные интересы общества, то он находит непосредственно в своем собственном положении содержание и материал для своей революционной деятельности: он уничтожает врагов, принимает меры, диктуемые потребностями борьбы /…/ Французский рабочий класс не находился в таком положении, он еще не был способен осуществить свою собственную революцию»⁵ – революция произошла ранее того момента, когда рабочий класс оказался способен в ней победить. «Вообще развитие промышленного пролетариата обусловлено развитием промышленной буржуазии. Лишь при ее господстве приобретает он широкое национальное существование, способное поднять его революцию до общенациональной, лишь при её господстве он создает современные средства производства, служащие в то же время средствами его революционного освобождения» ⁶ . Обратите внимание на параллели с позднейшей революцией в России – во Франции 1848 года, как и в России 1917 года наиболее массовый класс крестьянство: «Всеобщее избирательное право отдало судьбу Франции в руки номинальных собственников, составляющих громадное большинство французского народа, - в руки крестьян»⁷ . Численность рабочего класса Франции в это время оценивается только в 17%. А потому Маркс указывает, что для победы рабочего класса сначала должна победить буржуазия – чтобы создать современные средства производства, а это и приведет к победе пролетариата.

Проанализировав течение политического процесса во время этой революции, Маркс приходит к выводу, что для перехода к социализму рабочий класс должен взять власть в свои руки, и этот переходный период, о котором в Принципах коммунизма говорил Энгельс, должен быть периодом диктатуры пролетариата: «Этот социализм есть объявление непрерывной революции, классовая диктатура пролетариата как необходимая переходная ступень к уничтожению классовых различий вообще»⁸ . Надо помнить, что термин «социализм» применялся Марксом как синоним «коммунизма»: «Этот социализм (т. е. коммунизм) есть объявление непрерывной революции, классовая диктатура пролетариата»⁹.

Продолжая анализировать опыт революции 1848 года, Маркс делает вывод о необходимости слома буржуазного государства. Маркс рассмотрел историю Франции (от абсолютной монархии до революции 1848 года) и показал: каждый новый режим не разрушал сложившийся военно-бюрократический государственный аппарат, а, напротив, усиливал его, приспосабливая для подавления эксплуатируемых классов: «Все перевороты усовершенствовали эту машину вместо того, чтобы сломать её»¹⁰.

Маркс изначально был буржуазным радикалом, последовательно отстаивавшим принцип личной свободы¹¹. Поэтому и позднее, когда были сформулированы основные принципы марксизма, Маркс первоначально не говорил о диктатуре. И только после того, как первый прогноз марксизма вылился в революцию 1848 года, анализируя опыт этой революции, на основании факта, что буржуазия решительно применяла собственную диктатуру, что различные перевороты не отменяли такую диктатуру, а лишь изменяли ее форму, лишь после этого Маркс вводит принцип диктатуры пролетариата, необходимый по его мнению, чтобы сломать диктатуру буржуазии.

Это вывод Маркс подтвердил и в 1871 году: «Но рабочий класс не может просто овладеть готовой государственной машиной и пустить ее в ход для своих собственных целей»¹². «Необходима диктатура пролетариата, а первым ее условием является армия пролетариата»¹³. Эти слова Маркс писал в условиях, когда пролетариат только лишь пробовал захватить власть или захватывал её на краткое время, как в Парижской коммуне. А потому говорить о том, как именно будет организовано отмирающее государство пролетариата, Маркс мог лишь предположительно, гипотетически – Парижская коммуна не взяла власть в рамках целого государства, да и продержалась кратковременно, а потому делать какие-либо выводы на её основе не совсем корректно. Власть на широких просторах Франции Коммуне не принадлежала – напомним, на этих просторах пролетариат не составлял большинства населения. Численность рабочего класса в это время оценивается в 23%. Диктатура пролетариата в таких условиях была бы диктатурой меньшинства.

Принцип диктатуры пролетариата Маркс сохранял без изменения и позднее, вот в 1875 году: «Между капиталистическим и коммунистическим обществом лежит период революционного превращения первого во второе. Этому периоду соответствует и политический переходный период, и государство этого периода не может быть ничем иным, кроме как революционной диктатурой пролетариата»¹⁴.

Уточнение Энгельса

Однако общество постепенно развивалось, рабочий класс рос количественно, и его доля в общем населении росла, а потому на рубеже ХХ столетия в Германии стало возможно говорить о том, что рабочий класс составляет большинство населения. Вот данные на 1895 год: «Пролетарии охватывают 68 процентов, то есть более двух третей всего населения, крупные же собственники составляют только немного более одного процента»¹⁵. Соответственно меняется и трактовка понятия «диктатура пролетариата», Энгельс сглаживает её. Рисуя в «Анти-Дюринге» (1878 год) процесс перехода от капитализма к более совершенной формации, Энгельс пишет: «капиталистический способ производства создает силу, которая под угрозой гибели вынуждена совершить этот переворот. Заставляя все более и более превращать в государственную собственность крупные обобществленные средства производства, капиталистический способ производства сам указывает путь к совершению этого переворота. Пролетариат берет государственную власть и превращает средства производства прежде всего в государственную собственность. Но тем самым он уничтожает самого себя как пролетариат, тем самым он уничтожает все классовые различия и классовые противоположности, а вместе с тем и государство как государство. /…/ Вмешательство государственной власти в общественные отношения становится тогда в одной области за другой излишним и само собой засыпает. На место управления лицами становится управление вещами и руководство производственными процессами. Государство не “отменяется”, оно отмирает»¹⁶.

Энгельс формулирует парламентский принцип прихода к власти: «не мы находимся в положении тех, кого “законность убивает”. Напротив, она так превосходно работает в нашу пользу, что мы были бы глупцами, если бы нарушили ее, /…/ не нарушит ли эту законность именно буржуазия и ее правительство, чтобы раздавить нас при помощи силы? Поживем - увидим. А пока: “стреляйте первые, господа буржуа!”. Без сомнения, они будут стрелять первыми. /…/ Что это даст? При помощи насилия можно задушить маленькую секту, действующую на ограниченной территории; но нет еще такой силы, которая была бы в состоянии уничтожить партию в два миллиона человек, рассредоточенных на всем пространстве огромной империи. Насильственная контрреволюция может, пожалуй, задержать на несколько лет победу социализма, но лишь для того, чтобы затем эта победа стала еще более полной и прочной»¹⁷.

Идея диктатуры сменяется идеей демократии. Энгельс вполне оправданно пишет, что само развитие экономики приводит к формационному переходу к более совершенной формации. Однако, надо заметить, что из перехода собственности в общественную форму никак не следует исчезновение государства. Эксплуатация как явление сохраняется¹⁸, сохраняется, следовательно, как явление и государство. Общественная, акционированная форма собственности ни в СССР, ни в США не привела к отмиранию государства.

Поправки Ленина

На рубеже ХХ столетия центр революционной борьбы сместился из Германии в Россию. И Ленин вносит некоторые изменения в понятие диктатуры пролетариата, тут прежде всего надо смотреть работу «Государство и революция» (1917 год). Ленин многократно подчеркивает, что переход от капитализма к коммунизму будет иметь форму диктатуры пролетариата¹⁹,²⁰. При этом в противоречие с позицией Энгельса Ленин описывает диктатуру прежде всего как ограничение демократии, хотя и питает иллюзии, что это коснётся только богатых: «впервые становящегося демократизмом для бедных, демократизмом для народа, а не демократизмом для богатеньких, диктатура пролетариата дает ряд изъятий из свободы по отношению к угнетателям, эксплуататорам, капиталистам. /…/ Демократия для гигантского большинства народа и подавление силой, т. е. исключение из демократии, эксплуататоров, угнетателей народа, — вот каково видоизменение демократии при переходе от капитализма к коммунизму»²¹. «Диктатура пролетариата, период перехода к коммунизму, впервые даст демократию для народа, для большинства, наряду с необходимым подавлением меньшинства, эксплуататоров»²².

О готовности Ленина применять насилие в неограниченных масштабах пишет, к примеру, Багатурия Г.А. (представитель Школы критического марксизма): «”Диктатура есть власть, не связанная никакими законами”. “Диктатура есть власть, опирающаяся непосредственно на насилие, не связанная никакими законами”. “Революционная диктатура пролетариата есть власть, завоеванная и поддерживаемая насилием пролетариата над буржуазией, власть, не связанная никакими законами”²³. Таким образом, революционная диктатура пролетариата есть власть, опирающаяся непосредственно на насилие, не связанная никакими законами, – такого определения у основоположников марксизма еще не было. Приведенные формулировки Ленина относятся ко времени перед Октябрьской революцией (1916-1917) и сразу после нее (1918)»²⁴. При этом в России того времени рабочие составляли примерно 10% от населения. Такая ситуация гораздо ближе к Франции 1850 года, чем к Германии конца XIX столетия. Можно высказать утверждение, что само явление, что теоретики рабочего движения склоняются к диктатуре пролетариата, либо к демократии есть функция от процентного отношения рабочего класса в составе населения.

Так первая советская Конституция 1918 года закрепляла государство диктатуры пролетариата. В Конституции 1936 года впервые гражданам предоставили равные права и закрепили всеобщее избирательное право при тайном голосовании. Это объявляется завоеванием советской власти на основе диктатуры пролетариата (статья 2 Конституции 1936 г.). В Конституции 1977 года провозгласили построение развитого социализма. В Преамбуле к этой Конституции задачи диктатуры пролетариата объявляются выполненными, а в статье 1 утверждается, что СССР – общенародное государство. Доля рабочих в СССР в 1936 году составляла примерно 34%, а в 1977 году – 57% от населения. Таким образом, можно утверждать, что и в СССР (России), как и в Европе, при низких процентах рабочих выдвигался принцип диктатуры пролетариата, а при повышении численности рабочих до примерно 60–70% от идеи диктатуры произошёл переход к идее демократии.

Идея диктатуры как функции от численности

Попробуем выразить эти зависимости графически (см. рисунок). По оси ординат отложим идею “диктатуры – демократии”. Идею диктатуры в положительной области, идею демократии в отрицательной. По оси абсцисс отложим процент рабочих в общем населении. Кривая показывает постепенный отказ от идеи диктатуры пролетариата по мере повышения процентного отношения рабочих в общем составе населения. Для большей наглядности добавим ещё две оси абсцисс. Европейскую, где процент рабочих меняется от 17% во Франции 1848-1850 года до 67-70% в Германии на рубеже ХХ столетия. И для России, где процент рабочих меняется от 10% в 1917 году до 57-60% в 70-х годах в СССР.

Очевидно, что Ленин, обвиняя в “Государстве и революции” Каутского в оппортунизме, исходил из вневременного (“священного”) понятия диктатуры пролетариата, тогда как эта идея, приверженность к такой идее идеологов рабочего движения, имеет явную зависимость от численности рабочего класса в общей массе населения. Идея диктатуры пролетариата – показатель слабости рабочего класса, равно и слабости его партий. Пока численность рабочего класса невелика, пока этот класс составляет ничтожную часть населения, идеологи рабочего класса носятся с идеей диктатуры пролетариата (как единственной возможности захватить и удержать власть), а партии рабочего класса носят экстремистский характер. Но как только численность рабочего класса достигает по крайней мере половины населения, то есть, как только демократические процедуры начинают работать на рабочий класс, от идеи диктатуры отказываются, переходя на общедемократические позиции. Не говоря уже о том, что идея диктатуры пролетариата порождает парадоксы в историческом материализме.

Парадоксы в истмате, порождаемые диктатурой пролетариата

Разрабатывая концепцию исторического материализма, Маркс в 1859 году высказал довольно противоречивое утверждение²⁵. Несмотря на то, что у Маркса этот текст идёт слитно, подряд, разобьём его на четыре разных тезиса:
1) «Ни одна общественная формация не погибает раньше, чем разовьются все производительные силы, для которых она дает достаточно простора, и новые более высокие производственные отношения никогда не появляются раньше, чем созреют материальные условия их существования в недрах самого старого общества»,
2) «Поэтому человечество ставит себе всегда только такие задачи, которые оно может разрешить, так как при ближайшем рассмотрении всегда оказывается, что сама задача возникает лишь тогда, когда материальные условия ее решения уже имеются налицо, или, по крайней мере, находятся в процессе становления»,
3) «В общих чертах, азиатский, античный, феодальный и современный, буржуазный, способы производства можно обозначить, как прогрессивные эпохи экономической общественной формации»,
4) «Буржуазные производственные отношения являются последней антагонистической формой общественного процесса производства».

Третий тезис не вызывает каких-либо возражений кроме, разве что, замечания, что этот список неполон, впрочем, Маркс здесь и не утверждал его полноту. Первый тезис является одним из основных утверждений исторического материализма. Впоследствии он стал одним из оснований критики Плехановым Ленина – социалистическая революция в России 1917 года не созрела. Но Ленин опирался на второй тезис. Если он, Ленин, поставил задачу социалистической революции, то уже одно это означает, что материальные условия её решения имеются налицо. Первичным тут становится не базис, не материальные условия производства, а надстройка – намерения лидера политической партии. Это идеализм.

Многие тексты Маркса составлены в парадоксально-диалектической форме – сказывается его опыт младогегельянца. Маркс попадает тут в ловушку диалектики – диалектика, это инструмент качественного поиска решений, принципиально не позволяющий получить количественное решение. Диалектика неявно подталкивает применяющего её подменять квантор существования на квантор всеобщности . И, хотя Маркс знает об этом и сам иронизирует над младогегльянцами: «Младогегельянцы разделяют со старогегельянцами их веру в то, что в существующем мире господствуют религия, понятия, всеобщее. Но одни восстают против этого господства как против узурпации, а другие прославляют его как нечто законное»²⁶, – но сам постоянно попадает в ту же ловушку неоправданно утверждая всеобщность того или иного явления.

Применим этот второй тезис к проблеме успешной социалистической революции. Задача такая была поставлена Марксом и Энгельсом ещё в Манифесте Коммунистической партии в 1848 году. И если учитывать созданное ими коммунистическое движение, то средства для ее достижения на самом деле находились в процессе становления. Но это никак не означает, что цель могла быть достигнута в том же 1848 году. Этого и не произошло. Даже в 1871 году Парижская коммуна потерпела поражение. Да и сегодня распространено всеобщее убеждение, что капитализм далеко ещё не погиб. Так что история гораздо более подтверждает первый тезис, чем второй. Второй тезис является ошибочным, неоправданным предположением.

Однако четвертый тезис следует из первого только если полагать истинным второй тезис. Если же второй тезис ложен, то четвертый тезис становится всего лишь вероятным, а не неизбежным – не доказано, что переход к коммунизму (бесклассовому обществу) будет происходить от капитализма. Что было впервые замечено ещё на рубеже ХХ столетия: «Буржуазные производственные отношения являются последней антагонистической формой общественного производственного процесса /…/ Этой общественной формой завершается таким образом предшествующая история человеческого общества /…/ Следует прежде всего заметить, что невозможно доказать верность заключительной фразы и слова «последняя» в предшествующей фразе; это – только более или менее обоснованные предположения»²⁷.

Впрочем, в середине XIX столетия ошибочность второго тезиса ещё не была очевидна, а потому Маркс исходил из его истинности. Тем более, что и Союз коммунистов, и созданный через шестнадцать лет Интернационал ставили революцию как непосредственную задачу. То есть Маркс, сформулировав первый тезис, должен был дать хоть какое-то обоснование, что эта революция (успешная революция) возможна практически – иначе сформулированная им теория социальных процессов приходила в противоречие с его собственной революционной практикой. В результате Марксом не был сформулирован критерий – какой именно уровень развития базиса (и обусловленного им развития общей культуры) является достаточным для успешной революции. Маркс априорно полагал достаточным имевшийся в его время уровень развития базиса – иначе он обрек бы себя на ожидание этого достаточного уровня.

Впоследствии это приведёт к спорам между большевиками и меньшевиками. Меньшевики утверждали, что в России 1917 года отсутствует и необходимый экономический базис, и обусловленный этим базисом необходимый для социализма уровень культуры. Ленин возражал: «если для создания социализма требуется определенный уровень культуры (хотя никто не может сказать, каков именно этот определенный «уровень культуры», ибо он различен в каждом из западноевропейских государств), то почему нам нельзя начать сначала с завоевания революционным путем предпосылок для этого определенного уровня, а потом уже, на основе рабоче-крестьянской власти и советского строя, двинуться догонять другие народы»²⁸.

Причем взгляды Ленина на социальные механизмы, приводящие к революции и социализму, крайне запутаны. В приведённой выше цитате Ленин сетует на недостаточный для социализма уровень культуры в России, и собирается ещё только догонять другие народы по этому критерию. А в другом месте Ленин, наоборот, жалуется на задержку с мировой революцией в Европе, и как обоснование задержки довольно парадоксально выдвигает критерий высокой культуры: «Революция придет не так скоро, как мы ожидали. Это история доказала, это надо уметь взять как факт, надо уметь считаться с тем, что мировая социалистическая революция в передовых странах не может так легко начаться, как началась революция в России /…/ В такой стране начать революцию было легко, это значило — перышко поднять. А начать без подготовки революцию в стране, где развился капитализм, дал демократическую культуру и организованность последнему человеку, — неправильно, нелепо. Тут мы еще только подходим к мучительному периоду начала социалистических революций. Это факт»²⁹. Есть в этом нечто демагогическое – когда докладчик говорит что-то с уверенным апломбом, то слушатели зачастую воспринимают эти утверждения за истину, не задумываясь над ними. Концепцию “слабого звена”, выдвинутую Лениным, иначе как демагогией и не назовёшь.

Захватывая власть, Ленин маскировал свою действительную цель (построение государства социальной справедливости) под установление не социализма, а рабочего контроля, выдавая свою революцию всего лишь за запал для мировой. А уже через полгода после захвата власти Ленин выдвигает цель отмены программы-минимум РСДРП и перехода непосредственно к программе-максимум³⁰. И ещё через год, в 1919 году принимается Вторая программа РКП(б) и Ленин снова говорит о переходе непосредственно к программе-максимум³¹. Но большевики сталкиваются с тем, что их теоретические построения на практике не реализуются, диктатура пролетариата, то есть власть, осуществляемая самим народом, не возникает: «до сих пор мы не достигли того, чтобы трудящиеся массы могли участвовать в управлении, — кроме закона, есть еще культурный уровень, который никакому закону не подчинишь. Этот низкий культурный уровень делает то, что Советы, будучи по своей программе органами управления через трудящихся, на самом деле являются органами управления для трудящихся чеpeз передовой слой пролетариата, но не через трудящиеся массы»³².

Основное отличие социализма от капитализма – плановая экономика, во всяком случае так считалось в классическом марксизме. «Все это может иметь смысл только в том случае, если у нас есть аппарат правильного хозяйственного применения рабочей силы, на основании единого, охватывающего всю страну, все отрасли хозяйства, хозяйственного плана»³³. Как совместить предполагавшуюся до революции свободу рабочего класса с хозяйственным планом и применением рабочей силы? Кто это применение рабочей силы планирует? Сам рабочий класс или за него это делает кто-то другой? Но если кто-то другой, то это уже не диктатура пролетариата, а диктатура этого другого.

«Вопрос о профсоюзах, как здесь кратко, но очень выразительно разъяснил т. Ленин, имеет колоссальнейшее значение в крестьянской стране. Через аппарат профсоюзов только и может быть установлена подлинная рабочая власть»³⁴. Тогда и милитаризация экономики во время “военного коммунизма”, как крайнее проявление принуждения, крайнее проявление эксплуатации, станет решением самого рабочего класса. «Здесь я делал доклад, который уже напечатан в “Экономической Жизни” и в котором я сказал, что профессиональные союзы не заменяются милитаризацией, а проводят ее, являются ее проводниками»³⁵.

Как было записано в принятой в 1919 году Программе РКП(б), «Организационный аппарат обобществленной промышленности должен опираться в первую голову на профессиональные союзы. /…/ профессиональные союзы должны прийти к фактическому сосредоточению в своих руках всего управления всем народным хозяйством, как единым хозяйственным целым»³⁶. В это время подавляющее большинство рабочих было членом какого-либо профсоюза, а потому именно так наиболее полно проявлялась диктатура пролетариата.

Однако политика непосредственного введения коммунизма (“военный коммунизм”) потерпела провал – имевшийся уровень экономического развития не позволял отменить рынок и ввести непосредственное распределение. Такая попытка привела к кризису в экономике и полной разбалансировке денежного обращения, переходу на бартер. Что вызвало череду восстаний (Тамбов, Кронштадт). В результате большевики вынуждены были ввести НЭП. С управлением экономикой в соответствии с диктатурой пролетариата также ничего не получилось.

Дискуссия возникла на Х съезде РКП(б). На выполнении действующей на тот момент Программы РКП(б) настаивала рабочая оппозиция Шляпникова (подробнее смотрите в моей статье³⁷). Критикуя рабочую оппозицию, Троцкий заметил: «Если брать с формальной стороны, то ведь это наиболее отчетливая линия рабочей демократии. Но мы выступаем против этого. Почему? Да по причинам основным — удержания диктатуры партии, по причинам подчиненным, — потому что такого рода управление на важнейших, основных заводах будет некомпетентным и с хозяйственной стороны провалит дело»³⁸. Шляпников был объявлен анархо-синдикалистом и впоследствии вылетел из партии³⁹. Программа партии была дезавуирована.

Как видите, игнорирование большевиками уровня экономического развития страны при планировании революции привело к тому, что своих целей большевики принципиально достичь не смогли.

Причины возникновения парадоксов марксизма

Хотя Маркс полагал, что разрабатывает единую теорию построения коммунизма, однако на самом деле он разрабатывал две разные, хотя и связанные теории: 1) теорию перехода от капитализма к посткапитализму, 2) теорию преодоления социальных антагонизмов и построения коммунизма. Наиболее отчетливо это видно в черновиках письма Засулич. Там Маркс вводит три больших формации⁴⁰ – 1) первобытное общество, 2) экономическая формация, представляющая собой ряд экономических антагонистических обществ и 3) коммунистическое общество. Переход от второй большой формации к третьей существенная часть его теории – преодоление эксплуатации, построение бесклассового общества. Эта часть марксизма до сих пор не была нигде реализована эмпирически и представляет собой хорошо обоснованную гипотезу.

Вторая марксистская теория – переход от капитализма к более прогрессивной общественно-экономической формации (социализму) – успешно реализовалась на практике, причем прогноз такого перехода был сделан как минимум за 70 лет до того момента, когда он произошёл⁴¹. Мало какая гуманитарная концепция обладает такой предсказательной силой. Как раз отождествление Марксом между собой этих двух разных теорий, отождествление между собой социализма и коммунизма производит большинство парадоксов в марксизме. Избавиться от парадоксов можно только путём реформирования схемы общественно-экономических формаций. Уточнённая схема формаций в результате выглядит так⁴²:

• Первичная формация – Первобытный коммунизм

• Вторичная формация – Антагонистические общества

1.       Жреческая формация

2.       Феодализм

3.       Капитализм

4.       Социализм

• Третичная формация – Коммунизм

Маркс потому и выдвинул идею диктатуры пролетариата, что он намеревался достигнуть коммунизма (бесклассового общества), т.е. совершить коммунистическую революцию, находясь внутри капитализма. А между капитализмом и коммунизмом лежит как минимум одна отдельная формация – социализм. Вот Маркс и полагал, что в случае свершения антикапиталистической революции применение на такой стадии принципа диктатуры пролетариата позволит на новой посткапиталистической формации избежать возникновения явления эксплуатации. Но на этом экономическом уровне ещё невозможно распределение «каждому по потребностям». А раз так, то неизбежно возникнут какие-либо дефициты. И это в свою очередь приведет к возрождению или возникновению заново классово-эксплуататорского общества, как это хорошо показал опыт большевиков. Причём сам же Маркс в первоначальной формулировке своей теории вполне сознавал такой эффект: «это развитие производительных сил /…/ является абсолютно необходимой практической предпосылкой ещё и потому, что без него имеет место лишь всеобщее распространение бедности; а при крайней нужде должна была бы снова начаться борьба за необходимые предметы и, значит, должна была бы воскреснуть вся старая мерзость»⁴³.

Дефициты, если уж они есть как явление, будут же распространяться не только на текущее потребление, но и на потребление производительное. А тогда неизбежно возникает проблема – что именно развивать в первую очередь? Производить ли танки (в СССР было лучшее в мире вооружение), либо автомобили или заполнять полки магазинов пресловутой колбасой? И в условиях диктатуры пролетариата этот вопрос будет решаться не путём демократических процедур, а диктатом правящей партии. Восленский как раз назвал это признаком эксплуатации (смотрите Главу 4 его книги)⁴⁴. Стремясь построить коммунизм, Политбюро ЦК КПСС развивало быстрее промышленность группы А относительно группы Б, что как раз и провоцировало дефициты товаров народного потребления.

Как бы ни хотелось ускорить прогресс, а как раз для этого прогрессоры обычно и применяют диктатуру, но сам принцип диктатуры как раз и мешает движению к коммунизму. Наоборот, по мере повышения экономического уровня общества именно соблюдение принципов демократии есть наиболее верный путь к коммунизму.

Пример Ленина тут как раз очень характерен. Критикуя буржуазную парламентскую демократию (вполне заслуженно), Ленин как эталон демократии предложил систему советов – даже не задумываясь, что в такой системе отсутствует разделение властей. То есть предложил взамен буржуазной демократии заведомо худший механизм. Борясь с бюрократизаций, Ленин предлагал увеличить количество членов ЦКК⁴⁵, надеясь, что низкая зарплата таких членов будет гарантией отсутствия у них желания эксплуатировать. Тогда как контролировать на самом деле надо было саму правящую партию (см. мою статью⁴⁶). Устранив возможность контроля за правящей верхушкой партии принятием резолюции «О единстве партии», Ленин заложил неизбежность “перерождения” правящей партии, то есть неизбежность в будущем развала СССР.

Ссылки и примечания

1. Маркс К., Энгельс Ф. Немецкая идеология. // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2 изд. Т.3. С.7-544.

2. Маркс К. Нищета философии. // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Изд.2. Т.4. Стр.65-185.

3. Маркс К., Энгельс Ф. Манифест коммунистической партии // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2 изд. Т.4. С. 419-459.

4. Энгельс Ф. Принципы коммунизма. // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т.4. С.331-332.

5. Маркс К. Классовая борьба во Франции // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2 изд. Т.7. С.16.

6. Там же, С.16-17.

7. Там же, С.15.

8. Там же, С.91.

9. Маркс К. Заявление редактору «Neue Deutsche Zeitung» // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2 изд. Т.7. С.339.

10. Маркс К. Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Изд.2. Т.8. С.206.

11. Ильенков Э.В. Маркс и западный мир // Вопросы философии – №10 – 1988г

12. Маркс К. Гражданская война во Франции // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Изд.2 Т.17. С.339-342.

13. Маркс К. О семилетии Интернационала. Корреспондентская запись речи, произнесенной на торжественном собрании в Лондоне 25 сентября 1871 года // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Изд.2. Т.17. С.438.

14. Маркс К. Критика Готской программы // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т.19. С.27.

15. Каутский К. Классовые интересы. Харьков: Пролетарий, 1923. С.11.

16. Энгельс Ф. Анти-Дюринг // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т.20. С.291-292.

17. Энгельс Ф. Социализм в Германии // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т.22. С.253-254.

18. Мальцев А. Эксплуатация как ключевое имманентное явление Советского Союза // «Камо грядеши» (04.07.2026) URL: https://mrija2.narod.ru/sdpr480.html

19. Ленин В.И. Государство и революция // Ленин В.И. ПСС. Т.33. С.35, 87, 88, 89, 90.

20. Ленин В.И. Подготовительные материалы к книге «Государство и революция» // Ленин В.И. ПСС. Т.33. с.152, 153, 154, 155, 158, 159, 170, 171, 178, 179, 180, 181, 198, 199, 245, 300, 301.

21. Ленин В.И. Государство и революция, С.89.

22. Ленин В.И. Государство и революция, С.90.

23. Ленин В,И. Пролетарская революция и ренегат Каутский // Ленин В.И. Полн.собр.соч.Т.37. С.244, 245.

24. Багатурия Г.А. К вопросу о развитии марксистской теории формационного преобразования общества // Социализм-21. 14 текстов постсоветской школы критического марксизма. – М.: Культурная революция, 2009. c.204.

25. Маркс К., Энгельс Ф. К критике политической экономии // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2 изд. Т.13. С.491.

26. Маркс К., Энгельс Ф. Немецкая идеология // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т.3. С.17-18.

27. Бернштейн Э. Социальные проблемы. М, 1901. С.11

28. Ленин В.И. О нашей революции (по поводу записок Н.Суханова) // Ленин В.И. ПСС. Т.45. С.381.

29. Ленин В.И. VII съезд РКП(б). Политический отчет ЦК. 7 марта // КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. Т.2. М.: ИПЛ, 1983. С.37-38.

30. Ленин В.И. Выступление на вечернем заседании 8 марта // Седьмой экстренный съезд РКП(б). Стенографическй отчет. Март 1918 года. М.: ГИПЛ, 1962. С.146.

31. Ленин В.И. Доклад на утреннем заседании 19 марта // Восьмой съезд РКП(б). Март 1919 года. Протоколы. М.: ГИПЛ, 1959. с.52.

32. Там же, с.62.

33. Троцкий Л.Д. Доклад о хозяйственном строительстве 30 марта вечером // Протоколы Девятого съезда РКП(б). Март-апрель 1920 г. М.: ПИ, 1934. С.102.

34. Троцкий Л.Д. Выступление на 5 заседании 31 марта вечером // Протоколы Девятого съезда РКП(б). Март-апрель 1920 г. М.: ПИ, 1934. С.202.

35. Там же, с.201.

36. Программа РКП(б) // КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. Т.2. М.: ИПЛ, 1983. С.84.

37. Мальцев А. Борьба большевиков под руководством В.И. Ленина против диктатуры пролетариата // Мальцев А. Эксплуатация как ключевое имманентное явление Сoветского Союза (08.07.2026) URL: https://mrija2.narod.ru/sdpr480.html#06

38. Троцкий Л. Выступление на двенадцатом заседании 14 марта, утром // Протоколы Х съезда РКП(б). М.: ПИ, 1933. С354.

39. О синдикалистском и анархистском уклоне в нашей партии. Резолюция Х съезда // Протоколы Х съезда РКП(б). М.: ПИ, 1933. С.587.

40. Маркс К. Наброски ответа на письмо В.И.Засулич // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Изд.2. Т.19. М.: ГИПЛ, 1961. С.400-421.

41. Мальцев, А. А. Проблема социализма в формационной теории / А. А. Мальцев // Альтернативы. – 2021. – № 4. – С. 161-180. – DOI 10.5281/zenodo.5647121. – EDN GGMBGP. – С.169.

42. Там же, С.172.

43. Маркс К., Энгельс Ф. Немецкая идеология. // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2 изд. Т.3. С.33.

44. Восленский М. Номенклатура. Господствующий класс Советского Союза. – М.: «Советская Россия», 1991. – С.173-266.

45. Ленин В. Как нам реорганизовать Рабкрин // Ленин В.И. ПСС. Т.45. с.384.

46. Мальцев А. Классовый характер идеологии. К вопросу о всеобщем характере обобществления собственности // «Камо грядеши» (09.07.2026) URL: https://mrija2.narod.ru/sdpr443.html